Ох уж эти шахматы

Ход конем
Когда в гости пришел дядя Миша, Андрюшу посадили на диван, всучили карандаши, раскраски и предоставили самому себе. Такое перераспределение внимания малышу совсем не понравилось; он привык быть в центре событий. Пока гость шаркал ножкой и говорил любезности, малыш смотрел на него исподлобья и напряженно думал, как вернуть к себе внимание. Озарение пришло быстро. Андрюша достал шахматы, решительно подошел к дяде Мише и сунул ему в руки доску. Нахмуренные брови давали понять, что возражений он не потерпит.
Гость несколько удивился, что четырехлетний малыш уже умеет играть в шахматы, но возражать не стал. Тут же на диване они разложили доску и расставили фигуры.
Андрюша любил играть в шахматы. В какой другой игре можно за один присест съесть коня и слона, а если не насытишься, то можно и повторить? Игра казалась ему очень жизненной. Ведь мама часто повторяла, что надо больше есть. Конечно, она имела в виду невкусную кашу, но сути это не меняло. Вся тактика у Андрюши строилась на том, чтобы побольше съесть. В детском садике в этой игре ему не было равных. Правда, иногда попадались не честные на руку соперники, которые норовили выиграть жульническим способом. Методы были разные. Первый заключался в том, чтобы не отпускать из рук фигуру, которой ходишь. После тщательного осмотра поля боя рука убиралась. Здесь нельзя было медлить, так как вступал в силу второй метод жульничества. Если ты не успевал схватить злосчастную фигуру, то ее хватал твой соперник и говорил, что он хотел пойти совсем не так. Как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Победителем в этом споре был тот, в чьей руке оказывалась фигура, а самое главное, ее надо было спрятать за спину – это считалось безоговорочным доказательством правоты. Третий метод жульничества – это украсть фигуру соперника. Дело сложное, но вполне выполнимое. Сам Андрюша никогда не опускался до такой пошлости, а попытки своих соперников пресекал на корню.
То, что дядя Миша знаком с азами этой игры, Андрюша понял после того, как сорвалась попытка поставить «Детский мат». Оно и понятно, не с ребенком играет. Это его нисколько не смутило, ведь в запасе была излюбленная атака двумя конями. Крючкообразное движение кавалерии взрослые почему-то называли буквой «Г». Что такое буква «Г» Андрюша не понимал, так как с азбукой еще не был знаком, но ему очень нравилось это витиеватое движение красивой фигуры, чья атака для его сверстников часто была непредсказуема, ведь они тоже не знали, как выглядит буква «Г». Особенно Андрюше нравилось конем ставить «вилку» – это когда соперник в любом случае что-то терял. Опять было непонятно, почему взрослые называют это вилкой? Ведь у вилки четыре зубца, а конь нападает только на две фигуры. Но Андрюша арифметику еще не изучал, а только освоил счет до пяти. В детском саду это было просто необходимо. Тебя начинали уважать, только если ты мог четко сказать, сколько тебе лет, с обязательным указанием половинок и четвертинок, которые показывались на пальцах.
Тем временем дядя Миша уводил свои фигуры, и никак не удавалось поставить ему «вилку». Тогда Андрюша прекратил гоняться за крупными фигурами и начал «кушать» пешки, которые его соперник совсем не жалел. Их скопилось уже целых четыре штуки.
Андрюша выстроил свой трофей в одну линию, очередной раз пересчитал, и наслаждался видом плененных воинов. В это время и прозвучало слово, которое заставило его вздрогнуть: «Мат».
Боже, как кощунственно и омерзительно звучит это слово в чужих устах.
Андрюша удивленно переводил взгляд с шахматной доски на дядю Мишу и обратно; из его глаз начали капать слезы, а еще через мгновение он разрыдался.
Слезы ребенка ввели дядю Мишу в сильное замешательство; его нижняя челюсть отвисла, и он не мог вымолвить ни слова. Родители Андрюши пытались утешить гостя, но малыш своим ревом заглушал их щебет.
Мама схватила сына и увела в другую комнату.
Андрюша сидел на кровати, сосал леденец на палочке и размышлял о превратности жизни. Оказывается, поражение может приносить не только огорчение, но и радость. Традиционные субботние сладости можно получить досрочно!
В следующий раз, когда придет в гости дядя Боря, надо будет сделать ход конем…
Детский мат
Мы смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова. Оба понимали, что совершили глупость; ту непоправимую, не поддающуюся никакой логике ошибку, которую невозможно ни объяснить, ни исправить. Такое случается с каждым человеком и каждый раз это происходит неожиданно.
Играя белыми, я всегда делал первые три хода автоматически; выстраивал комбинацию, позволяющую поставить своему сопернику «Детский мат». Этот самый короткий мат в шахматных баталиях я никогда и никому так и не поставил. О нем все знают, его не боятся, так как защита от него очень простенькая и эффективная. Тем не менее, каждый раз я начинал партию именно так. С этой позиции и начинал развивать события, заставляя своего соперника только обороняться.
В этот раз все происходило по проверенной схеме. Я как обычно сделал стандартные три хода; соперник вяло передвинул три свои фигуры. Надеясь усыпить его бдительность, и показать, что на правом фланге я ничего больше не затеваю, начал атаку конем с левого фланга. Мой натиск тут же блокировали, но я подтянул пешки, усиливая давление… Вот тут-то и произошло событие, которое повергло меня в глубокую задумчивость. Соперник отвлекся от моей атаки и сделал то, что должен был сделать в начале партии на третьем ходу. Он вдруг увидел, что все это время находился под угрозой «Детского мата». Только после того, как мой соперник ликвидировал угрозу, я понял, что уже давно мог победоносно закончить эту партию.
Мы сделали еще несколько ходов. У обоих настроение было отвратительное. Понимая, что партия получается трагикомичной, мы пожали друг другу руки и согласились на ничью.
Позже мне на ум пришло только одно объяснение – все мы обрастаем за нашу жизнь некоторыми стереотипами поведения. Простенькие действия, выполняемые изо дня в день, заставляют нас делать их бездумно, автоматически; нас никогда не посещает мысль, чтобы сделать это как-то по-другому, не так, что-то изменить. Однажды заведенный порядок не меняется десятилетиями и выполняется, как обязательный и святой ритуал. Так вырабатываются привычки, которые следуют вместе с нами всю жизнь. Они создают нам комфортное существование, но полностью убивают творческие начала.
Средство от скуки
Я сидел в караулке и изнывал от скуки. Посты проверил, документацию заполнил. Заняться было нечем. Читать осточертевший Устав, который уже изучил вдоль и поперек, не было никакого желания. Веки предательски норовили закрыться; им, как я понял, неведомы были такие понятия, как долг или ответственность.
Рядом сидели караульные бодрствующей смены. Мерно покачивающиеся в их руках газеты говорили о том, что сон перешел во вторую стадию.
Я не сторонник озадачивать солдат работой, чтобы служба медом не казалась. Поэтому решил развлечь личный состав тем, что разрешал Устав – игрой в шахматы. Один солдат отказался, сославшись на то, что ему хочется дочитать газетную статью, другой согласился.
Мы быстро расставили фигуры и принялись играть. Не прошло и пяти минут, как мне поставили мат. Это был не «зевок», каким часто грешат любители, а нечто иное… Я храбро атаковал и мудро защищался, и ничего не предвещало беды, а неотвратимость поражения стала очевидна только после завершающего хода. Данный факт меня озадачил, но на ум пришел только пресловутый «зевок», на который я и свалил неудачу.
Пришлось еще дважды познать горечь поражения, прежде чем открылась загадка этих неудач. Солдат сообщил, что он является перворазрядником по шахматам. У меня отлегло от сердца. Это же совсем другое дело! Я даже возгордился, что в третьей партии сопротивлялся целых полчаса, а самое главное, сон как рукой сняло.
О том, как я покорил шахматный мир нашего городка
Пролог
Все началось с того, что ко мне подошел Володя – начфиз нашей части и спросил: «В шахматы играешь?» Я промямлил, что играю. Очень не хотелось тратить личное время на участие в соревнованиях, которые проводились в выходные дни. Понимая мои чувства, Володя успокоил, что я буду запасным игроком. Команда уже набрана, но в заявке на участие в соревновании требуется записать запасного игрока, который будет подменять тех, кто внезапно заболеет или еще по каким-то причинам не сможет играть.
Как сладостен сон в субботу, и как отвратительна трель телефона, разбивающая твои приятные сновидения. Армейская привычка заставила поднять трубку, несмотря на предупреждение интуиции о том, что этого лучше не делать.
Володя сообщил, что мне выпала большая честь занять место «первой доски». Говоря простым языком, я должен был играть вместо самого лучшего игрока в команде, который неожиданно уехал на две недели в отпуск.
Проклиная свое невезение, я отправился в гарнизонный дом офицеров, где проходило соревнование по шахматам. На входе в зал, меня подхватили под руки товарищи по команде, видимо, боялись, что я сбегу, и подвели к столу. Пока меня тащили на эшафот, я успел оглядеться. Все участники соревнования делились на две категории. Одни имели спортивные разряды, и даже звания, другие были любителями вроде меня и находились здесь по приказу своих командиров для замаливания грехов. Первая категория уютно расположилась за столами, положив перед собой блокнот и ручку для записывания ходов. Несомненно, их партии обогатят учебники шахматного искусства своей красотой и гениальностью. Любители, с покрасневшими от недосыпания глазами и тяжелыми от похмелья головами, предлагали своим соперникам согласиться на ничью, с последующим отмечанием этого радостного события в ближайшей забегаловке.
Мой оппонент оказался серьезным человеком. Я это понял сразу. Лежащие возле шахматной доски блокнот и ручка, давали ясно понять, что шансов на победу у меня нет. На мое опоздание он никак не реагировал, хотя мог потребовать заочной победы. Я на это очень надеялся. Лучше проиграть за опоздание на игру, чем медленно, по капле пожинать позор поражения.
Оказалось, что мой соперник по совместительству еще и главный судья соревнований. Это я понял позже, когда он периодически стал от меня убегать, чтобы решить очередной спор между участниками турнира. После завершения игры мне сообщили, что этот уважаемый человек является кандидатом в мастера спорта по шахматам, и был трехкратным чемпионом нашего городка.
Сев за шахматную доску и оценив свои шансы, я начал подумывать о том, чтобы сдаться на третьем ходу и отправиться домой, досыпать. Этому не суждено было случиться. Володя ненароком положил на мои плечи свои мускулистые руки, полностью исключая попытку бегства. С другой стороны мне было неудобно перед соперником, который в свой блокнот записал первый ход. Может быть, он хотел зафиксировать для истории очередной шахматный шедевр, а тут я со своим паникерским настроением испорчу праздник души.
Проигрывать было стыдно, поэтому я решил попробовать сделать ничью. Мне на ум пришла простая и гениальная идея. Если свои фигуры поменять на такие же фигуры противника, то можно добиться ничейного результата. Окрыленный этой идеей, я ринулся в бой! К большому разочарованию, мой соперник не принял вызова. Я бы даже сказал, что он повел себя трусливо. Спасаясь от моего натиска, он уводил свои фигуры с линии атаки, бегал от меня, как заяц…
Через десять минут я потерял половину своих тяжелых фигур. Правда, утешился тем, что все-таки «съел» две пешки соперника. Впереди маячил халявный белый слон, но интуиция мне подсказывала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Пока наш судья бегал разбираться с очередным спором, я остановил часы. Человек бегает, а время его идет. Так ведь можно и проиграть. А мне легкая победа не нужна.
Но этот джентльменский жест оценен не был. Началась новая атака на моего короля. Без зазрения совести бывший чемпион устроил настоящий геноцид. Наверное, он расист, – подумал я, – ему был ненавистен черный цвет моих фигур. Мой бедный король метался по всей доске, спасаясь от белых слонов, ладей и ферзя, а жалкая свита безуспешно пыталась его защищать.
Но вот наступил кульминационный момент. Я это почувствовал каждой клеточкой своего мозга. Передо мной вырисовывался образ мата в три хода. Можно было испортить триумф моему милому чемпиону – не дожидаясь мата положить короля к ногам победителя. К сожалению, я слишком хорошо воспитан, и не мог опуститься до столь низкого поступка. Все-таки человек трудился, вкладывал в эту игру свой интеллект и талант. Он заслужил маленькую радость в награду за победу.
Пожалуй, я слишком много сказал хороших слов в адрес моего соперника. Он оказался обычным человеком со всеми его недостатками. Гордыня и тщеславие обуяли его. Чемпион хотел не просто победить, а закончить партию красиво. Чтобы, окружившие наш стол зрители, увидели изящество и красоту позиции. Для этого надо было подтянуть кавалерию, что и было сделано. Я бы на его месте усилил красоту парочкой слонов. Мне тоже не чуждо чувство прекрасного. Но, это шутка. Я бы никогда себе не позволил делать шоу из, пусть и красивой, гибели целого королевства.
Закончив наслаждаться красотой сюжета, я, в конце концов, занялся судьбой своего короля. В шахматах можно одержать блистательную победу, а можно долго и красиво обороняться, восхищая окружающих изворотливостью своего ума. Я решил умереть красиво. Мне пришлось долго морщить лоб, сконцентрировать всю свою волю в сгусток нервов, изображая думающего мужа. Через двадцать минут я сказал фразу, которая стала исторической: «Так ведь это же мат!»
Весь зал ахнул. Послышались восторженные крики, меня стали хлопать по плечам. Чемпион схватился за голову и выбежал из помещения. Он был настоящим спортсменом. Поэтому, через некоторое время вернулся за стол и мужественно познал горечь поражения. Да, да. Как бы это ни было невероятно, но свершилось чудо. Белому королю я поставил мат в два хода.
Можно долго рассуждать, как такое могло случиться – невнимательность гроссмейстера или случайность… Но, я уверен, что все дело в умении собрать всю силу воли в кулак, желании бороться до конца и, конечно же, в таланте.
Эпилог
Две победы и две ничьи принес я в копилку команды, когда из отпуска вернулся основной наш игрок. За это время пришлось познать нелегкое бремя славы. Почитатели моего стиля игры плотным кольцом окружали стол. После игры на меня наваливались шахматисты-разрядники, которые возмущались, что выигрышную партию я закончил вничью. Одни меня ругали за то, что я неправильно разыгрываю дебют, другие восхищались моими победами над именитыми соперниками. Я скромно улыбался в ответ и молчал, как рыба. Не мог же я разочаровать своих поклонников, заявив, что понятия не имею, чем эндшпиль отличается от гамбита.
После второй победы ко мне подошла женщина и попросила разрешения познакомить со своим мужем. Восьмидесятилетний старик попросил сыграть с ним партию. Я не мог отказать старому человеку. Дряхлый дедушка поставил мне мат на десятом ходу. Окружающие подумали, что я поддался. Мне оставалось только многозначительно улыбаться.
Второй мой поклонник, старый казах, потащил меня к себе домой. Неоднократный чемпион города, организовал грандиозное застолье и посвятил в мою честь стихи. Так как его язык уже заплетался, то перевела это трогательное произведение на русский язык его жена: «Андрюша любит играть в шахматы. Поэтому он хороший человек».
Растроганный народной любовью, я радовался жизни и с оптимизмом смотрел в будущее.
На следующем шахматном турнире я ходил между столиков и снисходительно похлопывал участников по плечам. Дерзайте! Моя карьера закончилась. Уйти из спорта непобежденным – удел настоящих чемпионов.